Зачатие

Состоялся обряд венчания. После него молодые влюблённые уходят каждый в свой родительский дом. Спят, принимают омовение. И в этом действе также кроется великий смысл.

Проходят волнения, связанные со сдачей проекта поместья. Волнения, связанные с самим венчанием, где они полностью были заняты друг другом и находились на пике, пусть и приятного, но всё же нервного напряжения. Они отдыхают, отсыпаются в доме своих родителей, конечно же, думая друг о друге.

Через два дня происходит их первое свидание как мужа и жены. И к этому моменту всё подготовлено к зачатию их ребёнка. Дело здесь не только в материальных благах. Дом, тёплый загон для живности, и огород, и сад важны, конечно. Но также важным будет душевное и физическое состояние молодых.

Проснулся до рассвета Радомир. И никого не разбудив, венец одев, рубашку с вышивкою матери с собою взял. Он побежал к ручью, что брал исток от родника. Луна путь предрассветный освещала, гирлянды звёзд ещё мигали в вышине. В ручье омывшись, он надел рубашку, быстро пошёл к заветному творенью. Небеса светлели.

И вот стоит он в месте том один, где праздник был ликующий селений двух недавно, которое мечтой своей творил. Какая сила чувств и ощущений в человеке может быть в момент такой – не осознать тому, кто не испытывал подобного ни разу.

Можно сказать, Божественные возникли в человеке ощущения и чувства. И нарастали ожиданьем трепетным рассветного луча, в котором... Вот она! Она, его прекраснейшая Любомила! Освещена лучом рассветным, она бежала на свидание к нему и сотворенью своему.

Виденье во плоти спешило к Радомиру. И время вдруг остановилось для двоих. Они вошли в тумане чувств своих в дом новый. Яства на столе, манящий аромат цветов сухих шёл от покрывала с вышивкою на постели: «О чём ты думаешь сейчас?» – она его горячим шёпотом спросила.

– О нём. О нашем будущем ребёнке, – и вздрогнул Радомир, взглянув на Любомилу. – О, как же ты красива! – он, не сдержавшись, очень осторожно своей рукой её плеча коснулся и щеки.

У Любомилы с Радомиром не просто радость на душе была: они в беззвучном ликовании смотрели друг на друга.

«Мой муж, – беззвучно про себя шептала Любомила, – мой муж, спасибо небу и Вселенной всей. Какое счастье – жизнь в любви Ты даришь людям, Боже правый».

«Моя жена», – на Любомилу глядя, думал Радомир. Он прикрывал глаза, вновь открывал, чтобы её увидеть будто бы внезапно. Будто видение в мире лучшее. Будто явление богини самой главной перед ним. Но не «будто» видел он перед собою богиню Любомилу. Богиню видел наяву.

Дыханье жаркое Любви двоих окутало и унесло в неведомую высь. Никто за миллионы лет не сможет в деталях описать, что происходит с ней и с ним, когда в любви порыве обоюдном, для сотворения сливаясь воедино, подобие своё и Бога люди вершат.

Но знали точно люди-боги из Ведической культуры: когда необъяснимое вершится чудо, соединяя двоих, впоследствии останутся они каждый сам собою. И в то же время, в необъяснимый миг вздрогнет Вселенная, видение взирая: Душа младенца босиком по звёздам ножками перебирая, к Земле стремится, собою двух и третьего в едином воплощая.

Рассвет переходил в счастливый день. И поднималось солнце над землёю. Светило ярче тоненьким лучом в то место, где стояли боги на земле. И больше солнца света невидимым и благословенным сиянием энергия Любви, подарок Бога земным богам, собою их озаряла. И ликовала энергия Любви! Разумна ли она? Разумна! Как чувства все – частички разума, она средь всех важнейшею считалась Богом. Когда творилось Богом сотворение великое Земли, Он говорил Любви: «Спеши, Любовь Моя, спеши не рассуждая. Спеши с последней искоркой своей. Энергией великой благодати окутай их, всех будущих Моих сынов и дочерей».

Теперь, когда в любви у Любомилы и Радомира зачатие произошло, к Богу Любовь взывала: «Невидим Ты, Творец Великий. Но дети видимы Твои. Невидимой была и я. Теперь я вижу отражение своё на лицах у Твоих детей. Они Твои и будто бы мои. Детей хочу их нянчить и понять, как смог предвидеть Ты, Творец Великий, меня отдав всю без остатка от Себя? Как мог предвидеть благодать земную? Явись во всей красе Своей в величье перед детьми».

Шептанием ветерка едва заметного Бог отвечал Любви: «Собою не посмею отвлекать детей Своих от сотворенья их великого и вдохновлённого. И ты, Любовь Моя, не обожги сердца младые в порыве ликованья своего. Я помню, как Меня ты обжигала благодатью энергии своей. Я чувствую, сейчас ты так же обжигаешь с ликованием наших детей».

– Мой Бог, не обжигаю, согреваю. Ты произнёс «наших детей», я вздрогнула слегка лишь, на мгновенье энергии прибавилось во мне. Но я сдержала их, не обожгла. Ты произнёс: «наших детей», так значит, и чуть-чуть они мои.

   – Те, кто рождён будет в любви, поймут, кто мать их и отец.

***

У ведруссов в зачатии детей совсем не главной связь интимная была. То, что сейчас в постелях творят люди, называя свое действо занятием любовью, лишь оскорбляет, унижает Бога. Удовлетворение вожделения они получат лишь на миг, и оно, я думаю, не может даже в сотой доли сравниться с тем, что было предопределено от Бога человеку.

Когда у Любомилы и Радомира желание возникло сотворить ребёнка, они не видели его отдельным от себя. Влюблённые муж и жена друг в друге видели дитя. И ласки оттого их совсем иными были. Влекла не страсть соития к друг другу их. Влекло великое стремленье к сотворению.

И Любомилу Радомир обнял, словно дитя своё. Погладил нежно волосы рукой, груди упругой коснулся он, плечи гладил, целовал её ладони. Она его лицо руками трогала и плечи. За шею нежно взяв, к своей груди, словно дитя прижала...

Трактатов в мире множество, людей пытающихся соитию интимному учить. Но не было, не будет никогда трактата, способного ведрусское зачатие представить. Тела влюблённых не главную в них играли роль. Тела лишь волю и желания исполняли людей. В другом в то время измеренье пребывали люди. Когда великое деяние свершалось, они на Землю возвращались. Полученное удовлетворение не скоротечным было. Оно навечно с ними оставалось, как будто к совершенству высшему приподнимало на одну ступеньку человека.

Свершалось, Радомир, как будто в забытьи, будто не возвращаясь из неведомого ранее им измерения, поцеловал Любомилу, будто рождённое дитя, уснул в блаженном сне. Не могут не уснуть мужчины, может оттого, что хочется вернуться снова им туда.

Но Любомила не спала. Она в себе частичку необычную как будто ощутила. С постели встала, подошла к окну. В окно светило солнышко и разделяло подоконник на светлую и теневую часть. По стыку света и тени Любомила пальцем провела, с запястья сняла тесёмочку льняную, её и положила на стык света и тени. Ведруссы всегда день и мгновенье зачатия отмечали.

Потом в том месте, где венчание происходило, сажали дерево, чей ствол мог ровным быть. Напротив дерево второе сажали в момент, когда свет и тень на подоконнике своею границею с тесёмочкой льняною совпадали. Второе дерево в тени от первого ствола сажали. Такое действо позволяло им всегда вспомнить мгновение зачатия дитя. И гороскоп, от этого мгновенья если считать, всегда точнее будет.

Между деревьев этих впоследствии сливали воду родовую, плаценту клали в землю. И повзрослевший человек в свой день зачатия ложился спать в том месте. Расположение планет слегка менялось год от года, и человек всю информацию, из Космоса идущую, мог ощущать в ночь сна такого. Не разумом, скорее подсознаньем, чувством. Вплоть до творения всего земного Богом.

«Новая цивилизация (часть 2). Книга восьмая «Обряды любви»